Один раз в жизни я решила заняться черной магией, и кончилось это для меня демонской меткой. Потом я еще одну заполучила, а потом вдруг оказалась фамилиаром упомянутого демона. По счастью, я сохранила душу, так что сделку признали невыполнимой. Сейчас я была свободна как птица — если не считать первой метки Большого Ала плюс метки Тритона, которые мне предстояло носить, пока я не придумаю способ с ними расплатиться. Ну, теперь хотя бы Ал не появляется всякий раз, когда я прикасаюсь к лей-линии.

Щурясь от солнца, я мазнула грязью запястье с меткой Ала. Прохладная земля эффективней всякого заклятья спрятала кольцевой рубец, перечеркнутый линией. И красную отметину от проволоки, которой мне спутали руки вервольфы, она тоже скрыла. Господи, ну и дура же я была.

Ветерок задувал мне на лицо рыжий локон, я убрала его за ухо, глянула на клумбу за розовым кустом. И злобно ощерилась. Клумбу истоптали.

На здоровом куске клумбы цветы поломали у самого основания, они лежали поникшие и пожелтевшие. Злодеев выдавали крошечные следы. Взбешенная, я собрала пучок поломанных растеньиц, чувствуя по мягкости стебельков их неминуемую смерть. Чертовы садовые фейри!

Эй! — заорала я, ковыляя к соседнему ясеню с густой кроной. Я дотопала туда горя от гнева, обвиняюще протягивая руку с поломанными стебельками. С этими мелкими поганцами я сражалась с прошлой недели, когда они сюда мигрировали из Мексики, но бой был безнадежный. Фейри питаются насекомыми, а не нектаром, как пикси, и плевать им, если в поисках еды они уничтожат сад. Тут они похожи на людей: разрушают то, что нужно будет завтра, чтобы добыть то, что нужно сегодня. Их всего шестеро было, но наглости хватило бы на полк.